Крисмас с красоткой Кэт
26 декабря 2000 г.
Крисмас 24 декабря мы решили не праздновать так серьезно, как окружающие басурманы, а пришли на красное вино к клоуну Вовико (Вова Ольшанский из Питера). Сидели в его номере, смотрели на свечи, слушали сборную пленку с разными бардами, подпевали про «а я еду, а я еду за туманом», вспоминали, кто нынче из бардов где. Потом сами стали петь под гавайскую гитару «укелеле», на которой Вовико играет, как на балалайке, еще и аккомпанирует себе на губной гармони, подвешенной к специальной подставке. Хорошо, когда можно хором попеть, «попечалиться под Вивальди и старый клавесин». Тем более, что за окном – хмурое насморочное небо и мелкая водяная взвесь вместо дождя.
На продолжение крисмаса нас (Вовико и семью клоуна Нико) пригласила к себе некая Кэт, костюмерша, нанятая Цирком на временный контракт. Кэт – белая новозеландка средних лет, явная хиппи, с безумными красными цветами в волосах, вся в феньках и всегда босая.
Она обещала накормить нас у себя
дома, а потом свозить на пляж с черным песком и дикими
скалами.Утром она приехала за нами в отель на некогда шикарной, а теперь совершенно раздолбанной огромной машине нежно- салатного цвета, с синей резиновой селедкой, нанизанной на антену авто. Салон изнутри был весь убран гирляндами искусственных цветов, какие возлагают на могилках, а заднее сидение было обоссано маленьким трехногим песиком, состарившимся до собачьего маразма.
Ну ладно, доехали мы до ее «виллы» - типичной избушки на курьих ножках, перед завалинкой – кривая пальма, заходим – бардак везде невообразимый, но очень уютный из-за маленьких прелестных деталей, типа висящих колокольчиков, свечей, ковриков, странных фигурок, плакатов с Бобом Марли, Джимми Хендриксом и прочими хип-идолами. В доме – не менее четырех комнат с кроватями («для друзей, оказавшихся без крова в темную ночь»), отличная библиотека художественных и географических альбомов, фонотека винила с классической и народной музыкой. По всему видно, что хозяйка – тетка с широким кругозором. Потом оказалось, что она – крутая профи в кинематографии в области костюмов. Работает в сериале «Конан-варвар». Отнюдь не бедная, но живет в свое удовольствие, не утруждаясь идеями социального престижа. Ну драные у нее кресла, но зато – с подушечками ручной вышивки и с кистями по углам. Веранда вся уставлена разновеликими горшками, сосудами и аквариумами, в которых воспроизводится субтропический лес.
На открытом месте – столик и жаровня,
где были приготовлены устрицы в ракушках, с залитым в них
чесночно-перцово-медовым соусом. Это да, “very hot and very
delicious». Там полно всякой еды было, но это, да еще
традиционный ПУДИНГ из чего-то небесного и с фруктами - вне
конкуренции.Потом мы снова сели в ее помоечный ««роллс-ройс»» и помчались куда-то в горы, по узкому серпантину, через перевал, затянутый густым клубящимся туманом, в котором мне qr`kn так тяжело дышать, что я еле-еле вытерпела один час. С посинелым лицом и устрицами в глотке я выпала из салона авто под рододендроны и древовидные папоротники, точно такие же, как в фильме Спилберга про мезозойскую эру. Пробрались через расщелину с открыточно-живописным 50-метровым водопадом и вышли к громадной бухте. Лес полого спускается к длинному пляжу. С трех сторон – высокие черные скалы, заросшие буйными растительными кудрями. Вулканический песок придает картине дикий и драматический вид. Перед нами – Тасманское море.
Волны из-за ненастья – огромадные, какие-то
зелено-серые. По центру пляжа торчит скала, как трухлявый
каменный зуб в 25 метров вышиной. Ветер и никого...
Ну мы, разумеется, закатали до колен штаны, побежали вдаль,
к воде, ножки мочить. Первая же докатившаяся до нас волна
неожиданно оказалась такой, ух, долгой и мощной! Всех
замочила до трусов. С позорной спешностью ретировались. Хоть
и лето здесь, но как-то еще не настала пора купания – отчего-
то холодная вода.Бегали туда-сюда, застывая в филосовских позах. Рисовали на песке арабески. Нашли кусок бурой водоросли, похожей, на плоский разветвляющийся резиновый шланг метров 15 в длинну. Песик отгрыз сколько мог и чавкал с превеликим удовольствием (наверно там был полезный йод). А Колька делал мудрое лицо, сурово играл желваками и кричал сквозь ветер, что никогда в жизни не думал, что будет справлять Рождество в таком месте. И мы все тоже так суровели, значительно щурили глаза и кивали. А Кэт торчала от наших эмоций.
Эх, если бы можно было любоваться красотами природы без этих мучений – добираться до них сквозь злобные преграды и мерзостные блевотные состояния. Но надо платить. Хотите неземной красоты? Извольте лечь костьми. Иначе разве понять величие скал и морей?
Зато теперь в моей памяти есть этот черный пляж и тот туман, за которым мы так долго ехали...