Путевые записки - 4

Оклендская премьера «Алегрии» и гулянка высшего света по этому поводу

11 января 2001г.
Хоть премьера официально была назначена и сыграна для всех 10 января, на самом деле было два не менее интересных показа шоу до нее: 6 января - генеральная репетиция с приглашенными родственниками и друзями, и 9 января - пред-премьера для прессы и высоких гостей.

Для меня репетиционный прогон был первым в жизни шансом увидеть представление. Я нарочно по видео не ничего смотрела, чтобы впитывать впечатления вживую. Набралось примерно пол-зала «бесплатных» зрителей, но для артистов это было все равно очень ответственно, потому что надо было сдать экзамен для себя и администрации.

Далее следует описание спектакля, повторяемое в статье "Талант в солнечной оправе", если вы уже читали эту статью, то сразу смотрите в конце страницы "Гулянка высшего света в Окленде". Если не читали, читайте дальше.

В Дю Солее шоу делается по принципу оперной постановки или кино, действие не провисает ни на секунду. Нету порочной практики «тут играем, а тут не играем, а реквизит монтируем». Сценография многослойна, как в балетах Бежара – множество персонажей одновременно обживают свои пласты пространства. Каждое из действующих лиц – фантастический характерный образ со своей историей и целью. Дух сказок Гофмана и каприччос Калло. Свет – разноцветный живой организм, то радостно вспыхивающий, то таинственный, то мрачно собирающийся помирать, но лукаво подмигивающий в последнюю секунду.

Извиняюсь, что меня заносит в слезливый восторг, но ничего поделать не могу. Увиденное разнесло могзи веером. Музыка – особый разговор, для каждого шоу пишутся специальные партитуры. У Цирка, как когда-то у Феллини был гениальный композитор Нино Ротта, есть свой гений- Рене Дюпере. Выходящая вперед певица в ослепительно белом платье- колокольчике, с голосом, напоминающем о вокале Жанны Агузаровой, выглядит, как полупрозрачная фея, красивее и добрее которой нету никого на свете. Сзади, на возвышении сидят оркестранты – белоснежные вертлявые птички со смешными носами и хохолками. Играют как-то неправдоподобно слаженно и здорово.

Шоу начинается вылезанием на сцену маленького горбуна в ярко- пурпуровом бархатном смокинге с круглым паучьим пузиком, в бриллианово-сверкающем жилете. Роскошный персонаж. Вообще, все костюмы, созданные мастерицей Доминик Лемье, можно назвать этим давно забытым в обиходе словом – «роскошные». Говорят, что наряды в стиле XVIII века и кожанные маски «старых птиц» стоят порядка $10.000 USD каждый.

Интересно, что здесь нет традиционной цирковой арены, есть полого уходящая вверх сцена с большим ромбообразным подиумом, который может выдвигать вверх круги и разъезжаться крестом открывая батутную дорожку для акробатов.

Действие ведет горбун и стая упомянутых чванливых и напыщенных «старых птиц». Они – замаскированные униформисты, введенные в сюжет на равных с остальными участниками шоу. Главный из птиц – корявый и замедленный, с двумя пучками нежных перышков по бокам головы, - в постоянном антагонизме с горбуном, а в последствии неожиданно оказывается одним из акробатов, крутящихся в сальто на батутном «фаст-траке». Еще на сцене живут два монгола в национально-царских одеяниях, один – огромный и толстый, другой – маленький ребенок, точная копия большого. Этот малыш объявляет начало представления высоким пронзительным голосом. Время от времени по сцене проносятся эскадрильи ангелов и проплывает певица со свитой из нимф.

Да, забыла сказать, что «Алегрия» - означает «Радость» и еще, в этом цирке во всех пяти шоу, которые играются в разных странах одновременно, принципиально отсутствуют животные.

Предлагаемые публике номера: синхронные трапеции, акробатические кульбиты на батутных дорожках (11 человек), опасная игра с факелами, клоунада, 2 гутаперчевые девочки, силач, полеты под куполом шапито, подкидные шесты, баланс – все звучит вполне традиционно, но зато: необычное и очень сильное хореографическое решение всех перемещений, прыжков, жестов. Профессионализм класса ультра-си. Ритм, драйв, синкопы в движениях такие, что дух захватывает. Время от времени хочется схватить соседа по ряду за руку и допытаться у него, как же возможно то, что они вытворяют? Действие идет единым потоком, в котором есть и стремнины, и тихие заводи.

Например, клоуны (100% - русские), - это нечто особенное. Не буффонада, отнюдь, скорее наоборот, лирическая и филосовская медитация. Ни на что непохожая эстетика была изначально задана Славой Полуниным, бывшим лидером театра «Лицедеи».

Кульминация многоходовой клоунады – номер «Шторм», в котором главный герой, собираясь в дорогу, влазит одной рукой в плащ, висящий на вешалке, чистит щеткой, и вдруг плащ оживает, отчуждая руку клоуна, и не отпускает, а гладит его, испуганного, приголубливает и незаметно сует ему в пиджак записку. Но раздается свисток на отправление, клоун вырывается, бежит к чемодану, надевает дымящуюся, как труба, шляпу и поездом объезжает вокруг сцены. Запыхавшись, он присаживается на чемодан, достает носовой платок, видит выпавшую записку, жадно ее читает... Потом медленно рвет и грустно бросает клочки вверх. Они кружатся, как снежинки, а сверху вслед за ними сыплется легкий бумажный снег, переходящий в густой непрерывный вал. Через минуту нарастающего завывания ветра начинается апокалиптический шторм.

В глаза залу врубается ослепительный пожектор и ветряная турбина, которая разносит бумажные сугробы аж до верхнего яруса шапито. Громовая музыка продирает до костей. Полный зрительский катарсис. Истерическая овация. Антракт.

После окончания шоу народу надо 15 минут, чтобы вдосталь наораться-насвистеться. Особенный такой номер, когда артисты выбегают на поклон и срывают с себя маски.

Что и говорить, упех цирка обусловлен мощной художественной jnmveovhei и неординарной эстетикой, высочайшим мастерством всех создателей и артистов шоу (например там есть чемпион мира по акробатике Женя Иванов, который каждый день филигранно крутит тройное сальто), великолепным менеджментом и, как следствие всего перечисленного, элементарным денежным богатством. $280 млн USD оборота в год, на минуточку.

Шапито на полторы тысячи мест выглядит как белоснежный мираж с остроконечными шатрами, высотой с гору. Причем, в вынесенном вперед фойе помещается целая площадь с магазинами, кафе и фуршетными залами для VIP-гостей. Можно купить хоть CD «Аллегрии», хоть десять разных плакатов, галстуков, кружек, футболок, кепок, зажигалок. Гулянка высшего света Окленда. После общей премьеры 10 января (зал был битком), особым гостям раздали красные билетики и направили неподалеку в огромный ангар, бывший восточный базар, где была устроена тотальная гулянка для всех цирковых, прессы и VIP-персон. Оказывается, в Цирке есть традиция: на премьеру - сопровождающим актеров лицам надо являться в вечерних туалетах, а после показа - праздновать само собой разумеющийся успех. Итак. Минуешь кордон секьюрити, входишь под своды ангара и получаешь звуковой удар по ушам – вовсю гремит техно, плотные толпы расфуфыренных людей орут что-то друг другу в уши и смеются. Все с бокалами шампанского. Фантомами проскальзывают официанты с подносами закуски. От свето- эффектов рябит в глазах. На сцене выкаблучиваются мужики: не то чечеточники, не то стриптизеры. Слегка придя в себя от первого очумения, видишь сбоку нишу под шелковым балдахином, где на фуршетных столах высятся горы фруктов и сладостей, по углам на диванах сидят старухи в декольте, обвешанные бриллиантами, зубоскалят. Пока я пробиралась туда, где потише, в толпе потеряла Машутку. Жуя финики, размером с детское ухо, заметила, что, богатые молодые оклендки одеты по последнему писку моды, в массе очень стройные и на своих каблуках высоченные, под метр восемьдесят. Острохарактерные, интеллектуальные образы. Дядьки выглядят вполне интернационально, косят под респектабельных лондонцев. Удовольствие на лицах такое, как- будто они все долго ждали повода хорошенько «оттянуться по полной», и вот оно, вожделенное наслаждение: местный бал. Откуда-то снизу из-под ног выныривает дочка и резким голосом объявляет, что это место абсолютно не для детей и требует немедленно отвести ее домой, потому что она ни секунды не намерена тут оставаться. Категорически. После внимательного всматривания в ее лицо нам не остается ничего, как взяться за руки и пойти по ночной тишине в отель - спать. И баста.