Дембельский альбом девушки, увлекающейся юмором

Тихомиров Виктор ("Митек")

Прогулка с императором
(думать некогда)

"... иные люди, коснувшись этого, делаются неприятно разговорчивы".

В.Шинкарев "Империя чувств"

Высокая честь спорить со знаменитостью, творящей на сломе эпох, нужно обладать нахальством. Я им не обладаю, вот и не спорю. Но любовь к видному современнику и личное знакомство, пополам с желанием отличиться, побуждает влезть в разговор на эту животрепещущую тему.

Году в 63-м, когда Гагарин и Титов уже побывали в космосе, я томился в пионерлагере и, как-то раз, после отбоя посмел прервать беседу более авторитетных сверстников. Те уже привычно крыли матом, курили и с важностью судили о "водках разных". Но все ж таки это были как и я розовощекие детки ( у одного, правда, имелась татуировка, у другого угрожающе косил глаз), что меня и разозлило.

Я отважно заявил им, что они все врут, алкоголь же мерзость и зло. Замечу, что имея дома пьющего батю, я мог судить по-своему компетентно.

Теперь, по прошествии лет я все поражаюсь запомнившемуся выражению глубокого оскорбления и ненависти на их лицах. Они были так поражены моим выступлением против очевидного и как бы святого, что не находили слов.

В следующий миг кривой пацан, (он же самый здоровый) выдал редкую по лаконизму и силе формулу:

-Ты, Тихомиров, русский яврей! Типичный русский яврей!- повторил он, привстав на постели и не находя, чем бы в меня запустить.

Мне, естественно, захотелось возражать, но против чего? Обвинение находилось между словами. В сущности, я обвинялся в неспособности мыслить "высшими категориями". Я стушевался.

Самым ярким мыслителем, владеющим этими категориями, впоследствии оказался Владимир Шинкарев.

* * *

Широкие слои читателей еще не совсем успели привыкнуть к тому, чтоб воры писали о воровстве, проститутки о проституции, а пьяницы о пьянстве. То-есть к тому идет, но еще не совсем, поток пока не хлынул.

Устаревшая привычка таить пороки не позволяет сходу обрадоваться подзаголовку сочинения Володи Шинкарева "Как и зачем пить запоем". Даже горькие пьяницы должны насторожиться. Хотя все равно радостно, что из-под гениального пера что-нибудь вышло, но потом появляется законная опаска.

Ведь ринуться в объятия порока почти что все не прочь, но то-то и оно, что наиболее сознательные авторы, по крайней мере в сочинениях, прежде всегда удерживали публику от этого. Напиши Шинкарев статью вроде "Подальше от греха" или "Не красть ни гроша", было бы понятно и был

бы обеспечен общественный резонанс. Но раз он написал о пьянстве, то стало быть хочет исповедоваться и должно быть крепко наступил себе на горло, но не лукавит ли он...

Я Шинкарева дико уважаю и люблю. Читал бы и читал его сочинения.

Другим тоже советую читать его всего подряд, потому что можно насладиться талантом. Но соглашаться с ним нельзя. Он того только и ждет от своих товарищей, чтоб мы убаюкались его премудростью и спустили с него глаза или дали потачку...

Вот я именно по-товарищески хочу поискать в его "Империи чувств" дурного умысла, хоть и рискую быть обличенным в неразвитости и даже туповатости.

А дурной умысел у человека, бросившего пить, может быть только вот какой: с одной стороны приукрасить свою прошлую жизнь во хмелю, а с другой стороны , взять, да и снова запить... в приукрашенном виде и на дополнительных основаниях.

Идущее следом за эпиграфом статьи В.Шинкарева перечисление причин пьянства одним своим количеством поражает и толкает читателя к соображению:

-А должно быть обидно Володьке при таких резонах, да не пить.

Все-таки героический он человек: хорошо пить, когда знаешь, что незачем, а коли знаешь, зачем? Вот и о сознании, не теряющемся перед "расширяющейся бесконечностью причин пьянства" он упоминает с увлечением.

-А чего теряться-то,- спрошу я, отбросив социальный задор, - одна причина есть и добре. А больше есть, так и того лучше; как две бутылки лучше одной...

 

Далее Володя зачем-то смягчает резюме всей научной литературы на эту тему, мол, "Будешь пить, сопьешся". Я, правда не ученый, даже наоборот, но думаю, резюме должны таким: "Не бросишь во-время пить - подохнешь!" Сразу легче воображаемому читателю за Шинкарева:

-Черт, мол, с ними, с резонами, когда жизнь дороже.

Но Володя не прост, и умеет употребить свой гений: так перечисляет вредные последствия пьянства, что совестно о них и думать. Будто расшвыривает их концом шпаги со своего пути, сам оставаясь на нем гордо, до конца, в развевающемся ветром плаще и в свете молний. "Тем, кто ложится спать - спокойная ночь".

Конечно такой мастер, как Владимир Шинкарев, может провести аналогию пьянства и любви из своей практики, но более простым людям сделать это почти невозможно. Ну что с того, что что финал любовной истории может быть одинаков с концом запойной личности? Да, конец у всех

один - это обращение в прах. Но ведь с разной степенью фатальности...

Нет, как ни крути, а любовь авторитетнее пьянства (Я уж молчу про эстетическую сторону, запахи там, нечистота). Хотя другое дело, если считать пьянство страстью ( вот так и надо считать), а человека, ей поддающегося - согрешившим, тут полная аналогия. И вывод прост: согрешил, так покайся, а не рассусоливай.

Человек, которому все мало любви, который все ищет ее повсюду, умножает свой опыт, очень подозрителен, но и очень любопытен, ведь любви всем не хватает. Уж и время ушло, и перед людьми не удобно, а он все не угомонится. Такой тип, пожалуй, еще меньше вызывает общественной симпатии, чем трескающий водку, вернее осуждение его носит более увлеченный, развернутый характер. Наверное, В.Шинкарев и выбрал эту аналогию, чтоб интереснее было про пьяниц читать, а то ведь и не интересно многим.

Взятый для примера Микки Рурк, любимый женщиной за то, что он - Рурк ( между прочим хорош собой) и поэтому может куражиться, говорить парадоксы и даже пьянствовать. Он хорохорится, следуя обыкновению всех иностранцев, а нет бы честно сказал: "Водки не трескать не могу, а писать и подавно не могу." Но на такое только русские способны - своей охотой говорить: "Да, я полное говно!" - в надежде обернуться как-нибудь затем ясным соколом.

Шинкарев может писать и может не пить, а Рурку рановато дембелевать и быть употребленным в русской народной статье. (Вот в любовном смысле его умозаключение хорошо звучит: "Не грешить всякий может, а вот грешить... получается не у каждого".)

Подобно злобному псу, продолжаю цепляться к Шинкаревскому тексту:

"Один умирает от любви к Лауре, другой водку трескает. Почтим обоих минутой молчания" - предлагает Володя.

Нет! Я лично не стану молчать над трескающим водку. Во-первых, он помрет не скоро и до того изрядно всем осточертеет. А потом его еще и чти. Другое дело - Лаура. Всякому полюбоваться приятно и хотя бы мысленно поддержать умирающего от наибольшей любви. А во-вторых, запойно пьющий ни строки не выведет, ни ноты не споет, потому что он не Шинкарев, а Шинкарев - не он. Володя своего таланта еще не зарыл, а тот зарыл, но стоял с Володей в очереди и заработал о себе строку.

"Нелегкое решение - пить запоем, - пишет Шинкарев, и вся шатия разом отрывает мятые лица от от грязных клеенок, - И мы способны к нелегким решеньям! - и влипают их бессмысленные головы обратно в бездны, при этом судорожные персты норовят ухватить Володьку за рукава и полы, чтоб утянуть за собой.

Они вполне могли справиться, пока тот был нераскаян, а кивал на "мужчин Германии" (проклятые иностранцы) предпочитающих выпивку любви.

Всем известно мнение, что мол, бросивший пить больше не творец. Ненавижу это суждение. Бьет оно садистически в самое больное место, и говорящие его всегда высокомерно-бездоказательны и на самом деле равнодушны и праздны. Я их знаю. Они первыми откланиваются, когда их кумир начинает очередное погружение во мрак. Он им нравится в состоянии эйфории и вдохновения, но к примеру, ночевать его они не позовут, да и не пустят, и судят они не из своего опыта, а по-наслышке... Но в сторону и это! Вопрос не об этике или влиянии алкоголя на творчество, вопрос только о жизни и смерти! Сунуть такого судью в водосточный люк, и когда тот пропитается смрадом и смертным ужасом, вынуть на свет и спросить: "Понял, каково помирать?! ... Суди теперь "Митьков", что пить бросили.

Однако дожмем и бросившего пить автора "Империи чувств". Хоть убей, не пойму, где границы Шинкаревской осведомленности? Разок бы на них наткнуться. Вот и про 20 грамм в груди младенца он откуда-то узнал... Добре! Худо-бедно, а пол-рюмки каждому гарантировано. Так может и не надо больше? То есть, пить-то, деваться некуда, придется, но не алкоголь, а к примеру воду Полюстровского проспекта или там квасок...

Воображение, правда, необходимо. А Шинкарев способен разбудить любое воображение.

Представим на миг Володю, сидящим с бутылкой кваса, в меру хмельного (именно от кваса), с чуть приподнятой иронической бровью и обаятельнейшим прищуром, взирающего на совершенно пьяного меня, распустившего слюни и повторяющего в третий раз одну и ту же пошлость.

-Хорош гусь, - ласково говорит Володя, отечески трепля меня по спутанным волосам и роняет затем что-нибудь внезапно мудрое, запоминающееся... Или устав наблюдать человеческое свинство, отворачивается, достает блокнот и пишет в него несколько строк, к которым тут же с жадным любопытством устремляются товарищи и девы: -Володенька! Володенька! -наперебой. Эх! Отрадная картина.

"Нужно подумать..." - пишет наш любимый автор в предпоследней строке своего изрядного сочинения.

Хорошо, что не в последней. Значит победа будет за ним, а мы не раз еще зачитаемся его сочинениями, остановимся у его картин. А он не однажды еще изобразит гениальные особенности Дмитрия Шагина. А непьющий Д. Шагин напишет целый ряд шедевров и сыграет лучшую роль в кино.

И А.Флоренский доживет до глубокой старости и все митьки будут только гордиться друг другом. Пусть с Божьей помощью все так и будет.

1992 г.

И.Т.

<<< Гости дорогие  | Зри в корень! >>>

╘ 1998, Irina Terentieva
Sponsored by Nevalink