Дембельский альбом девушки, увлекающейся юмором

Асисяй, Майка и другие "Лицедеи"

Клоунское кредо и способ его реализации

-Ваша профессия? -Шут гороховый. Дурак вот уже двадцать лет. -Ваше основное личное качество? -Уникальность. -Где Ваш дом? -Там, где застанет вечер. -Кто может стать настоящим клоуном? -Настоящим клоуном может стать каждый, порой даже не желая того. -Какие у Вас глаза? -С сиянием в тихом омуте. -Как по-вашему, дурак - это диагноз, кредо или мировоззрение? -Это просто способ не делать того, что не хочется. -Ваш девиз? -Поэтом можешь ты не быть, но клоуном ты быть обязан! -Ваше отношение к жизни? -Не раскаиваюсь...

Это собирательный образ актера из легендарного клоун-мим театра "Лицедеи" под руководством Вячеслава Полунина. Данная характеристика подходит ко всем героям этого повествования. Написать книгу меня побудило страстное желание рассказать о том, ЧТО происходило в этом экстраординарном коллективе, КАК жили и работали актеры, а также потребность поразмышлять над загадкой: КТО же они, наконец, эти невероятные существа.

Приведенные здесь события происходили в действительности. Кстати, все описанные клоунские номера, изобретенные в стенах театра, защищены авторскими правами.

Жизнедеятельность этой компании могла бы послужить материалом для сценария весьма кассового фильма в жанре острой комедии, потому что здесь сконцентрированы факты и ситуации, которые не придумать и самому изощренному сочинителю.

Вот доказательства.

В день празднования Дня города Святого Петра (в мае 1991 года) "Лицедеи" в порыве вдохновения чуть было не порешили себя одним махом с многотысячной толпой зрителей в придачу. Простым способом, который называется так: уличный концептуальный спектакль-хэппенинг "Свадьба экскаваторов".

Дело происходило на чрезвычайно концептуальном пустырe среди старых петербургских руин. Заранее было спланировано фантасмагорическое действие, в котором должны были участвовать Экскаватор-папа, экскаватор-мама, народившийся у них экскаватор-бэби и клоуны, похищающие последнего с целью уничтожить из экологических соображений. Техника была частью голландская, частью советская (очень).

Ландшафт предстоящего поля битвы был живописнейшим образом украшен перебинтованным деревом с обрубленными ветвями, специальными траншеями с водой, фанерными мостками, насыпью из гравия и свалкой из железного лома, проволок, а также врытых в землю круглых мусорных баков, служащих укрытием для клоунов. То там, то сям мелькали лысые полуголые актеры театра "Дерево".
Сначала была психическая атака клоунов, которые зигзагообразными перебежками со зверскими перепачканными землей физиономиями, добрались до экскаваторов с тыла и взяли их на абордаж. Потом вылезли злодеи в белых халатах и рычащими бензопилами и принялись отсекать на перебинтованном дереве ветки. Из обрубков параболическими струями брызнула кровь, окутав крону алыми фонтанами, а из мусорных баков кучевыми облаками повалил вонючий разноцветный дым.

Было сделано все, чтобы каждый зритель в сумятице мог переломать себе ноги, повредиться в уме и, в конце концов, сгореть синим пламенем, так как кульминация войны клоунов с экскаваторами должна была происходить при свете пиротехнических эффектов. Не рассчитали только количество публики - катастрофа номер один. (Оградительный забор вместе с билетерами был сметен в первые минуты после начала шоу).

И катастрофа номер два - непредвиденная сила заморской пиротехники. Яркость и оглушительность взрывающихся петард превзошли самые смелые ожидания. Причем фейерверк неожиданно начался в самой гуще людской давки вокруг главных героев. Потом и вовсе грянула беспрерывная канонада и в небо поднялась мощная стена жидкого пламени, безумно красиво рассыпающегося на верху гребня белыми искрами. Те, кто стояли поодаль, на насыпи, заорали от ужаса, глядя, как заметались озаренные рыжим светом человеческие фигурки в передних рядах. Да, вот это была настоящая игра с огнем - просто мечта из детства! Ошеломление было полным, даже у создателей этого шедевра. Как живы остались, бог знает.

Зимой - не менее горячие переживания.

Это иллюстрирует произошедшее на Невском проспекте в ночь на новый (1986) год событие. Получилось тогда не выступление, а форменный конфуз для артистов и черт знает что такое. (Надо оговориться, что это было первое, в связи с Перестройкой, официально разрешенное властями, массовое новогоднее празднование в центре города). Лицедеи хотели показать костюмированный штурм снежной крепости у Казанского собора. Там на площади заранее была сооружена довольно высокая ледяная башня. Ближе к полуночи шумное народное гулянье достигло полного разгара. Размалеванные клоуны с бутафорскими лошадками на заплечных лямках и с деревянными шашками наголо, этакими ветеранами Крымской войны, вышли на мороз и попытались пробиться к своей сценической площадке сквозь плотную толпу. Снежная высота при этом была уже оккупирована роем веселых румяных горожан, которые с гиканьем азартно отстреливались снежками от всех притязаний артистов на их законное место. Лицедеи отступили под градом ледяных снарядов, понеся сильные моральные потери.

Только двое - Леня и Витя смогли-таки по-пластунски проползти на верхушку крепости, лишь для того, чтобы обменяться тумаками с противником и стать со своим дурацким гримом и лошадками отличной мишенью для снежков и насмешек тысячной толпы культурно отдыхающих граждан...
Чистый фарс.

Еще чище сложилась ситуация в госпитале. Представьте: узкий, с облупившимися стенками коридор, запах больницы. Лицедеи в полной раскраске, распушив все свои перья, маршируют по проходам, громогласно приветствуя публику в палатах. Согнутые недугами пациенты радостно шаркают вслед за артистами.

Неожиданно навстречу из-за поворота санитары вывозят труп на каталке: "По-осторонись!" Актеры в смятении прижимаются стене. Кто-то из них сдавленным голосом произносит: "Да, хохмить-то тут не очень..."
Жаль, я не видела как клоуны выступали в психбольнице перед умственно-отсталыми и старушками, впавшими в маразм. Думаю, сюжет был достоин мастерства Феллини.

Как не вспомнить слова А.В.Луначарского: " Для того, чтобы почувствовать себя, массы должны проявить себя, а это возможно только когда... они сами являются для себя зрелищем". Тут артисты сделали свое дело. В этом смысле "Лицедеи" - один из самых полезных для народного самосознания театров. Эти слова иллюстрирует следующая картина.

Белые ночи. Жара. Большой фонтан в центре города у Адмиралтейства. Подготовка воскресного уличного представления театра. Сначала артисты полдня готовили реквизит, гримировались, совещались. Вокруг журчащего фонтана тем временем столпилось много народу. Ажиотаж усилился, когда клоуны загрузились на плавучую койку под парусом. Потом они с трудом отчалили и начали сражаться со струями фонтана и зловредной акулой, которую играл Сергей Шашелев с фанерным плавником на спине. Во время кульминации, при оверкиле, клоуны принялись так брызгаться и хохотать, что публика застонала от зависти.

Два пьяных мужика, не выдержав соблазна, бултыхнулись в воду и тоже радостно поплескались пару минут в центре событий. Тут артисты вдруг вылезли из фонтана, поклонились, забрали манатки, сели в автобус и уехали. Публика в полном составе осталась наблюдать за двумя пьяницами. Немного посидев по плечи в воде, они, глупо улыбаясь, смущенно раскланялись во все стороны. Потом, подпихивая друг друга, нерешительно подгребли к краю каменной чаши, перевалили через барьер, и истекая потоками воды, оставляя после себя мокрый след, подобно мухам, выползающим из лужи чернил, пошли вдоль по улице. За ними - глумливо смеющаяся процессия.

Порой сама жизнь подыгрывала им, как например, на торжествах по поводу очередного городского праздника у стен Петропавловской крепости. Ярмарочные гулянья и выступления многочисленных уличных театров были прерваны внезапным ливнем. Тысячные толпы нарядных людей исчезли в мгновенье ока. А Лицедеи только шире развернули плечи под рваными телогрейками, чтобы сыграть премьеру "Тушения пожара" перед кучкой самоотверженно оставшихся под зонтами почитателей.

Там был такой эпизод: лысый Антон, стоя у красной крепостной стены, заунывно дудел на здоровенной, завернутой улиткой, трубе. Публике настойчиво предлагалось купить с лотка яйца по десять копеек, чтобы кидать в музыканта, если не нравится исполнение. Все долго мялись, потом какой-то дядька, хорохорясь, кинул первое яйцо. Мимо. Прочие, словно с цепи сорвавшись, расхватали яйца, целя в человека со свистом и хохотом. Яйца рвались рядом, желток стекал по кирпичной стене, одно попало в трубу, другое - в руку... Антон, прищурив пронзительные глаза, дудел "... мы смерти смотрели в лицо". А одна девушка купила яйцо и положила у его ног.

"Это был разговор. Театр-разговор с людьми на улице под дождем. Это был не спектакль, а жизнь. Актеры страдают под настоящими ударами в настоящей грязи", - написал в письме к друзьям об увиденном рок-певец Юрий Шевчук.

Теперь перенесемся в другую среду обитания Лицедеев: на Сцену и в Закулисье. Итак, занавес раздвигается. Звучат трели сентиментальной итальянской песенки "Блю-блю-блю -канари" о том, что ушло детство, улетели голубые канарейки и "в общем, все умерли". Откуда ни возьмись, поплыли в воздухе невесомые сверкающие мыльные пузыри. Первым на сцене появляется фарфорово -белый клоун в воротнике с гигантскими воланами и с пышными буфами на вялых кривеньких ножонках. Красный колпачок над добрым и умильным до идиотизма лицом. Друзья уважительно зовут его Май Михалыч. У всех Лицедеев клоунское призвание - уже на стадии диагноза, но тут случай просто беспрецедентный. Особый рассказ о нем впереди.

Вторым ковыляет старый волшебник по прозвищу "Папа", на голове у него - руина, бывшая когда-то черным шелковым цилиндром. Когда из Папы начинает "сыпаться порох", его огромные глаза загораются нечеловеческой любовью. Обаяние Папы измеряется (по шкале К.Н.Черноземова, известного постановщика сцендвижения) не метрами ("в двух метрах обаяние чувствуется, в четырех уже нет"), а парсеками. Кстати, визитную карточку театра - эту иконописную клоунскую "Троицу", поющую о канареечках, придумал именно Папа.

Третьим обычно бывает Валера (раньше называемый Одуванчиком за тонкость фигуры и пышность белокурой шевелюры, а ныне больше напоминающий цветную капусту). В своем грушеобразном балахоне, отливающем разноцветными пастельными тонами, он весьма органично дополняет компанию, источающую елей и патоку на публику. А та, в свою очередь, с первых минут представления расслабленно расплываться в креслах. На лицах зрителей, как в зеркалах отражаются посылаемые клоунами улыбки. Зал так и продолжает размягчаться и добреть, теряя контроль над собой и критичность к выступающим, пока те гипнотически тренькают, сладкозвучно поют, вращаются каждый вокруг своей оси и абсолютно некстати, но со значением, подскакивают кверху. Главный смысл этого, как все понимают - в другом, неизъяснимом...

"Актеры нутра" на сцене завораживают зрителей не только игрой изысканных персонажей, но и создают атмосферу волшебного мира. Все присутствующие со сладким замиранием сердца уплывают из реальности в чудесную страну театра "Лицедеи".

А в это время в гримерной остальные артисты продолжают ритуал подготовки к выступлению под названием "Асисяй-ревю".

Вот клоун Леонид Лейкин, любовно размазывая по лицу аспидно-черный грим, наряжаясь этаким добряком-вурдалаком, пронзительным фальцетом вопит: "Еду-еду-еду к ней, еду к милушке мое-еей!" При этом во рту интимно поблескивает единственный зуб. (Этот трюк его секретное изобретение). Виктор Соловьев, обвязывая круглую голову старушечьим платком, дребезжаще подпевает на последних слогах. (Стоит только артистам раскрасить себе лица, - они уже ведут себя не как миряне, а как их очень художественные образы, с непредсказуемыми повадками). Кто-то, низко нагнувшись, мечется туда-сюда, суется всем под ноги и панически кричит: "Где мой концертный тапочек? Отдавайте, убью!" Клоунесса Аннушка в желтом комбинезоне, поджав губы и повернувшись ко всем спиной, сосредоточенно запихивает себе за пазуху половинки резинового мяча, создавая образ агрессивной женственности. Худой и бледный, похожий на картофельный росток из подвала, Анвар по прозвищу Князь расправляет лохмотья своего сценического белья и травит едкие анекдоты о жизни. Лидер группы, Слава Полунин, он же - клоун Асисяй, сидит в углу с печатью высокого назначения на лице и отчаянно температурит. Его красный пластмассовый нос на резинке сейчас торчит посреди лба, как "Божья Метка". Комбинезон цвета мимозы оттеняется землянично-красными шарфом и лохматыми бутафорскими тапками, которые постепенно начинают будто-бы светиться, как у гигантского светляка. Если обаяние у Папы измеряется парсеками, то Слава в этом смысле измеряется только в самих себя.

В эти священные минуты внутри у артистов происходит сложный процесс перегонки такой психической энергии, как напряжение, трепет и страх перед выходом на залитую жарким светом сцену - в энергию отчаянного веселья и вдохновенной актерской игры. Если присмотреться, то у некоторых персонажей волосы на голове, видимо от сильнейшего наэлектризованности, вопреки законам тяготения, начинают распушаться и топорщиться в разные стороны. У стен благоговеют приглашенные, которые время от времени меняются местами короткими перебежками... После первого номера в гримерку вваливаются пыхтящие "Канареечки", утирая пот: "Зал битком, принимают "на ура". Детей тьма, лишь бы они на сцену раньше времени не рванулись".

Возвращающиеся по очереди для переодевания клоуны сообщают всем новости: Одуванчик в номере "Дохлый", не рассчитав, ударил лысого Антона резиновой бутылкой с такой страшной силой, что тот ушел со сцены по синусоиде, цепляясь за кулисы. Зато овацию сорвали. А Май Михалыч, играя рьяного оперного певца, плотоядно схватил аккомпаниатора за шею, пальцами передавил ему сонную артерию, и тот повалился мешком в обморок, но подыграть хриплым смехом успел. Эх, а помните, как Аннушка в прошлый раз в "Танцах со швабрами" на полном ходу напоролась животом на палку от швабры, зацепившуюся о гвоздь в полу, и в том же ритме на карачках уползла за кулисы. И Леня на съемках фильма "Как стать звездой", приплясывая стреляет из пиратских пистолетов? А заряд по вине пиротехников пробил ему ладонь. "Наскрозь". В гипсе потом ходил. Это случилось как раз в день его 25-летия. А режиссер оставил этот кадр в комедии...

Тут Асисяй, влетев в двери желтым привидением, кричит: "Все в зал за мно-о-ой!"
Клоуны бросаются вон из гримерной, выбегают на сцену, потом прямо в зал - на цыпочках по спинкам кресел над втягивающимися в плечи головами сидящих, махая руками будто крыльями (главное скорость и баланс не потерять). Зрители, дружно и жизнерадостно смеются, но один из них издает такое неудержимое и пронзительное квохтание, что заглушает всех и вся.

Этот человек совершенно не владеет собой. Он зажимает руками рот, но от этого только хуже, начинается какое-то неконтролируемое хрюканье с протяжным взвизгиванием. Лицедеи, вычислив его местонахождение и приблизившись, делают ему знаки - выйти на сцену. При попытке этого зрителя залезть под свое кресло, чтобы скрыться от конфуза, клоуны решительно хватают его за руки -за ноги и бегом по проходам эвакуируют к себе за кулисы, показывая остальной публике, что на сегодня хватит, все свободны.

Обычно это случается во время номера "Низя", когда два клоуна разбираются, что "Низя", а что "Зя". Предмет спора - пара разноцветных пляжных шаров. И вот когда Асисяй уже набезобразничал, пнул мяч под потолок зрительного зала и убежал, Хахай, ханжески отругав первого, оставшись на сцене один, предается изощренным импровизациям на тему: "я тут главный и как захочу, так и нашалю". Он засовывает метровый надувной шар в свои невероятного объема штаны и с выпученными глазами пытается поверх него взгромоздиться на стул, тут-то публика уже начинает кататься и рыдать от хохота, и кое у кого в глотке срываются тормоза.

Крещендо спектакля завершается "Танцем со швабрами" с выходом сногсшибательной солистки-уборщицы (все тот же Май Михалыч). Алмазная улыбка, походка с оттяжкой барабанщицы из варьете, вместо тамбурмажора - швабра, сзади фронтом марширует кордебалет уборщиц, похожих на пиратов.

Когда во время лихого перепляса в клубах взметнувшейся от швабр пыли под громовую ритмичную музыку с колосников на сцену обрушивается водопад алых-золотых-синих шаров, зрители издают единое "О-о-о!". Кресла словно подбрасывают их вверх. А клоуны уже общим залпом выпинывают шары навстречу протянутым рукам. Впрочем артистам тут же приходится грудью встречать обратные пасы. Стихия веселья толпы достигает апогея когда откуда-то неожиданно выкатываются несколько трехметровых колыхающихся шаров и швыряются в озарившийся огнями зал. Все дети из зала настырно лезут на сцену, в команду к артистам-футболистам. Лицедеи спев на "бис" песенку о канарейках, кланяясь, медленно и печально отступают к заднику. И вместе с опускающимся занавесом приседают, потом ложатся на живот, выглядывая из-под полотна добрыми гномами.

Почти никто не замечает, как неведомая сила затягивает их под задник. В зале наступает счастливый конец света. Уже все зрители с восторженными воплями, задрав руки, прыгают среди десятков мельтешащих астероидов. Как правило, воздушные зонды в ярких чехлах рвутся от неистовых тычков взрослых и громадными тряпками погребают под собой десяток копошащихся фигур. Да, цените момент, господа, вы в театре клоунов, в котором сверхзадача выступления доросла до создания АТМОСФЕРЫ и дальнейшего выхода из нее в межзвездное пространство.

А в это время (какой контраст!) в гримерной начинаются яростные разборки. Руководитель носится как торнадо и грозно ругает провинившихся. Сыплются жесткие обвинения на головы осветителей и звуковиков. Полуголые разгоряченные актеры, расслабленно сгорбив потные спины, производят умывательные движения пред зеркалами, растирая по лицу серо-бурую смесь грима с театральным кремом. Возле каждого толкутся радостные друзья и невероятной красоты поклонницы. А на улице, у дверей концертного зала, роится клуб лицедеевских фанов.

Однажды, это было в Доме Архитектора, в такую же минуту в грим уборную к актерам примчался обалдевший машинист сцены и сообщил, что публика совершенно не желает расходиться. Почтенные зрители похлопали, сколько положено, и дальше все как один молча сидят на своих местах. Рабочий рассказал, что начал было сматывать на сцене шнуры, пятясь спиной к зрителям, нечаянно оглянулся и первый раз в жизни получил овацию. Ну, как сумел, растопырил ручки, поклонился и побежал за артистами.

Те, полу умытые, с размазанным гримом на лоснящихся лицах, снова радостно ворвались в зал и устроили еще один финал-пиршество с разборкой сцены на блоки, догонялками по спинкам стульев и эвакуацией хорошеньких девчонок к себе за кулисы. В зале по проходам носился лысый клоун Антон и истошно вопил, о том, что зрителей обманули, перед ними выступали самозванцы, а не Лицедеи. Его пытались догнать все остальные, прицельно кидаясь шапками, авоськами с тряпьем. Погоня свистела и орала, мол, не слушайте его, он спятил! Потом загнали лысого в тупик, скрутили и уволокли со злорадным гоготом. Уже в гримерке, Асисяй, над которым воздух дрожал и струился, как над кипящим чайником, сказал, что, мол, скоро не надо будет никакого спектакля, будем играть одни концовки...

Речь шла о наиболее часто играемом представлении "Асисяй-ревю". Если вы думаете, что все этакое с актерами происходит только в связи с публичными выступлениями, то глубоко заблуждаетесь. Вдали от людских глаз Лицедейские выходки не менее живописны.

К примеру, вот вам история празднования дня рождения руководителя коллектива Вячеслава Полунина на диком черноморском побережье.
Hачиналось все очень пристойно и солидно. Ну, как полагается: сочный шашлык, ведро черной черешни с голубиное яйцо, бутылки пива, закопанные в песок у кромки моря. Солнце жарило несусветно. Предельно насытившись, каждый облюбовал себе индивидуальную дюну и, оголившись, залег за ней выравнивать загар.

Вдруг освежающий ветерок превратился в удушающий газ. (Думается, таким мог бы быть "фосген"). "Витя, это ты воздух испортил?" сварливо закричала Аннушка (она выразилась короче и крепче).
Все высунули из-за песчаных укрытий тревожные лица, обратив против ветра. Там вдалеке вырисовывались фигуры Май Михалыча и Лени. Они проказливо кривлялись, весело тыкая горлышком разбитой бутылки в некий круглый металлически-поблескивающий предмет. Это была кем-то забытая железная банка протухшей "Сельди пряного посола".

Сильные порывы ветра факелом относили жуткую вонь прямо в гущу отдыхающих. Спастись от тошноты можно было только быстро покинув подветренную сторону. Те двое хулиганов сначала очень громко смеялись над мечущимися подопытными, потом Леня решил наклониться пониже и понюхать из банки. Его чуть не вывернуло и, несмотря на отвращение, окружающие разразились злорадным хохотом. Леня, картинно поизвивавшись на песке с душераздирающими стонами ("сильную подзвучку нашел, классный голос", одобрительно прокомментировал он сам себя), отполз к воде, умылся и тут увидел пред собой ведро с черешней.

Пока кто-то, замотав голову мокрой тряпкой, относил селедку на вытянутых руках за пределы обоняния, Леня набил полный рот переспелыми ягодами и превратился в вурдалака. Он распушил свои желтые патлы, вывернул веки и с раздутыми щеками, источая из пасти алые потоки, двинулся целоваться с ближними своими. Вы думаете все бросились врассыпную?

Так нет. Все тут же превратились в вурдалаков и удушенков, один краше другого. Вот это было по-настоящему умопомрачительное зрелище. Полтора десятка взрослых людей употребили почти всю черешню на алтарь искусства перевоплощения. Полностью покрытые липким красным соком, охрипшие, обессилевшие, они вознамерились совершить омовение в освежающих волнах моря, как тут кто-то сказал: "Стойте, там же Шашелев занимается подводной охотой с ружьем наперевес". И действительно, на небольшом отдалении виднелся кончик дыхательной трубки, довольно быстро перемещавшийся вдоль берега взад и вперед со значительной амплитудой.

Надо сказать, что Сергей Шашелев (по прозвищу Чера) во-первых, очень азартен и вполне может, приняв купальщика за рыбину, спустить курок. А во-вторых, он совершенно глухой от рождения и ему не крикнуть, мол, осторожнее. А мухи уже слетелись на сладенькое и роями носились вокруг компании. Только все распластались на отмели, как вдруг Чера, издав пронзительный крик (что поразило всех присутствующих), выпрыгнул из воды на метр и как сумасшедший рванул к берегу. Нервно трясясь, он мычал и тыкал в море. Хорошо, хоть ружье не бросил. Повскакав, чтобы спасать несчастного, все увидели в волнах двух играющих дельфинов. "Ура-а! Да успокойся ты, Чера, это не акулы..."

Часик ушел на попытки покататься верхом если не на дельфинах, то хоть друг на друге, а потом началась песчаная буря. Упавшего заносило холмом за две минуты. Пришлось собираться восвояси и брести сквозь вихри, попутно разглядывая и коллекционируя дары моря: турецкие баночки из-под продуктов, рваную обувь, лохматые ошметки чего-то и прелестно переливающиеся останки маленьких медуз. Это только полдня из жизни клоунов. Представляете, каково их домочадцам?

И.Т.

<<< Я и мои ипостаси | Зри в корень!>>>

╘ 1998, Irina Terentieva
Sponsored by Nevalink