ШКОЛА
(о том, как меня воспитывали)

В первый класс я пошла в обычную казанскую среднюю школу. Демографический взрыв заставил администрацию набрать семь параллелей, от 1-"а" класса до 1-"ж", причем в моем "а" было 42 человека. У нашей первой учительницы Раисы Захаровны был мутный левый глаз с ужасной катарактой, на которую дети боялись смотреть. Но она была очень добрая (самая добрая из всех моих учителей в жизни), бывало, ласково гладила меня по голове и это было приятнее, чем получить пятерку. У нее был потрясающе каллиграфический почерк. Она учила нас выводить еще перьевыми (деревянными!) ручками "жирную линию вниз, волосную линию - вверх". Во втором классе, раздавая проверенные сочинения, она задержала мою тетрадь в руках и сказала: "А это самое лучшее сочинение. Вот послушайте..." После прочтения, мой сосед по парте, Вадим Бударин (круглый отличник и вообще вундеркинд) повернулся ко мне и сказал: "Да, это лучше, чем мое!" После этого я вдруг поверила в себя и влюбилась в него, хоть он был страшный и неуклюжий.

(Потом Вадим закончил школу с красным дипломом и поступил в Универ. На первом курсе он повесился после того, как на военной кафедре он не смог в строю правильно ходить и военрук задержал его после занятий.)

В первом же классе у меня появились очень хорошие друзья на всю жизнь. Одну из них звали Ира Колбасеева. (Вот уж кто жестоко настрадался из-за своей фамилии!). Мы с ней организовали тайное общество и вообще придумывали всякие игры, постоянно существуя как бы в потустороннем мире своей фантазии. Мы сидели вместе на уроках русского языка и частенько карябали на парте послания потомкам. Это увидела русичка и с позором выгнала нас из класса, велев идти к директору. В коридоре на нас напал такой нервный смех, что пришлось сесть на пол - ноги не держали. Так мы и просидели там до звонка, хохоча и утирая слезы. В кабинете директора школы я так и не побывала, никогда.

Я помню, что в школе пребывала в основном, в двух состояниях: в паническом ужасе (перед контрольными, вызовами к доске и злыми взглядами учителей) или в припадочном смехе. Однажды эти чувства смешались вместе, когда наша географичка, худая, нелепая, вытаращив глаза от бешенства, кричала на Федьку Чернова и лупила его по голове тетрадкой, потом схватила тонкую линейку, которая тут же обломилась об его непробиваемый череп (Федьке было не больно и вообще все ни по чем). Притихший было класс разразился сумасшедшим смехом, и она бегала между партами и уморительно вопила, чтобы мы прекратили и замолчали, но уже никто не мог сдержаться.

А в другой раз англичанка, выяснив, что никто не готов отвечать, обхватила свое толстое тело короткими ручками и горько спросила: "Дети, вы что, моей смерти хотите, да?" И весь класс на одном дыхании заорал: "Да!!!" И потом все рассмеялись, и она тоже.

Федька, кстати, был здоровенный второгодник, который, как мы знали, ходил со шпаной и участвовал в драках, которые проходили регулярно по всему городу - квартал на квартал. Человек по 50 и больше. Милиция просто оцепляла место махаловки и ждала, пока можно будет растаскивать лежащих. Вообще город был сильно криминализированным. Очень много молодежи и агрессивности. Ни одной целой лампы, до которой можно добросить камень. Многие источники света были предусмотрительно закрыты решетками. Мы знали так же о существовании негласного закона: ╚в Казани после 18-ти - ни одной девочки╩ и старались не ходить по улицам поодиночке после наступления темноты. Двое парней из класса погибло при неизвестных обстоятельствах. Даже на похороны не звали.

Потом с 7-го класса меня отдали в математическую 131 школу. Пришлось ездить на другой конец в города в таких давках, что раза два я выскакивала из трамвая с оторванной ручкой от портфеля, а сам портфель было не вытащить┘ Мой отец сурово требовал учиться только на пятерки, и у меня до сих пор остался тотемический страх плохих отметок.

Помню, что меня физически тошнило от вида задачника Сканави, нагрузки на мозги были жуткие. Зато одноклассники были просто фантастические люди. Взаимопомощь имела тотальные масштабы. Моя подружка Ленка была, что называется, секс-символом школы. Рост 152. А я вытянулась на 172 см и вместе мы смотрелись хм, контрастно. Но зато заливались от смеха так, что вся школа нас знала. Мы с Ленкой стали вести летопись смешных афоризмов учителей, типа: "Ученик должен быть непосредственным, и не лезть учителю под шкуру, паразиты!"

Во время обеденной перемены орда школьников, как стадо бизонов со страшным грохотом неслась вниз, в столовку. Однажды я, первой успев купить компот и пирожок в буфете, стала протискиваться от прилавка сквозь толпу, подняв повыше свою еду. Выбравшись наружу, увидела, что полстакана расплескалось, а пирожок кто-то сильно откусил.

В восьмом классе наши умные мальчики тихо сошли с ума и стали плеваться через трубочки жеванными промокашками в учителей. Одного практиканта-химика, молодого и пухлого, как поросеночек, заплевали до того, что он почти перестал видеть через свои очечки. Он не орал на нас, а захихикал и убежал из класса.

В 9 классе 1 апреля, в первый день после каникул у нас в школе рухнули лестничные перекрытия на 4 этаже. Слава Богу, никого не убило, несколько легко пострадавших. Нас отпустили домой и моя мама долго не верила мне, думала что я разыгрываю. Она усмехалась и говорила: "А-а-а, 1-е апреля, никому не верю!"

Я до сих пор узнаю земляков, окончивших 131 школу - по особому чувству юмора. По жизнеспособности, умению вовремя откусить свой кусок и готовности помочь в чем угодно. Главный вывод о школе - она здорово научила нас пригибаться под "пулями, свистящими над головой". Мы быстро рыли себе эмоциональные окопы и жили там в свое удовольствие. Эти навыки мне потом очень пригодились во взрослой жизни.

Теперь у школьников совсем другие проблемы. :)

 1 сентября 1999 года
Ирина Терентьева

<<< Серапионовы Сестры | Зри в корень! >>>

╘ 1998, Irina Terentieva
Sponsored by Nevalink